Следовательно, сначала Салда с Юром и Пией, затем Тагил с Мугаем, далее Нейва - Ница с притоками, Реж, Ирбит, Пышма с Камышинкой и другими притоками. Процесс заселения этих речных долин занял первую половину XVII в. Вторая половина XVII в., как увидим, началась интенсивным освоением Исети с Миассом (Исетский край). И если до этого времени как в Приуралье, так и в Зауралье населенные пункты не углублялись в горный хребет, а окаймляли его с запада и востока, то южнее 59-й параллели, где Урал, как известно, сильно снижается, превращаясь почти в равнину, русские поселения впервые обоснуются в центральных частях этой богатейшей горной системы, а в начале следующего столетия там создается металлургический район мирового значения [1].

Собравшись 1783 года ехать в Тобольск, по просьбе моей был от Генерал-Поручика Огарева отпущен, взяв с собой сына Петра и из крепости Омской проехал прямо в Ялуторовск к своему тестю, где, проживши неделю Рождества Христова, поехал к тетке, Акилине Яковлевне, в деревню; взят же был со мной и малый брат, Флегонт; у которой будучи, к несчастью нашему, учинившись в господском ея доме пожар, вреда много причинил сгорением кухни, бани, завозни с экипажем.

 

Часть 3.

Преступления против собственности.

Сон. Настоящаго сего 1783 г., Июля 6 числа хотя ни какого я не имея ни когда суеверства, как называются бабьи басни и запуки, которыя верят снам и их толкуют, никаковых замечаний никогда не полагал и впредь не намерен, но как сие случайное трафилось и редкое сновидение, которое здесь и описать намерен.

Сего года 1771 ушли из-за Волги Волжские Калмыки под предводительством наместника Ханства Убаши, разоря по Волге многия селения и захватя многих Русских людей, слишком оных до 50 тысяч, прошли Киргизскою степью, чрез реки Улконки, и перешед уже степи, приближаясь к великому озеру Балкашу, лежащему близко к Великой Бухарин и Китайской границе, ошибкою трафили на великие пески, отчего много оных побросано за упадком лошадей и по нападению Киргизскаго Аблай Салтана, многие разграблены ими и взяты в плен; они, бросясь, сколько возможно было, ушли в Китайския границы, а оставшие остались добычею Киргиз. Будучи уже не в силах от оных оборониться; весьма много оных выменено от Киргиз купечеством в Россию; а по довольным известиям, что все начальники Калмыцкие Китайцами истреблены, и они не так, как прежде, были совокупно, разбиты по разным селениям, дабы впредь не могли они сделать такой же измены, каковую они от них вытерпели и в 1756 г. от Князя их, Амурсаная, который, вышед в Россию, умер в Тобольске, а они уже выходили в разныя времена, а последние Князья великим кошем в 1758 г.

Ибо все в Сибири свадьбы основываются не так, как в России, на росписях приданаго учотом, а полагаются всегда на честность отцов и матерей, что они, конечно, имея любовь к своим детям без должнаго награждения по возможности своей, не оставляют, а напротив того, каждому зятю, по обыкновению ль, введенному на сие, или же по скупости, возглашают такими словами: «Мы, дети, вас посмотрим, каково житье ваше будет, то и тогда наградить вас не оставим». Изрядно сказано, но я сие себе представляю не инако по пословице, что «дорога милостыня во время скудости; а после они же говорят: «Что их снабжать! Они, слава Богу, живут хорошо»; а в противном случае другой резон находят: «Как живут, так и словут, а нам на мотовство их не напастись;» и выдет, что взято, то свято, а вперед, как удастся.

Не умолчу же и сего, что первый год жены своей, кроме Бригадира и Коменданта, ни куда не отпускал, и то вообще с Коменданшей, или благодетеля ж нашего бывшаго при таможне Комисара Хворова жены, Авдотьи Егоровны; ибо все Офицерския жены, будучи из низкаго состояния, беднейшия, а к тому распутные, о которых уже я, будучи холостым, довольно по обращениям насмотрелся, но чему все сие было для меня и несходно[1].

Ясное дело, что первый миф о Тобольске возник с первыми тоболяками. Только они, в отличие от первых жителей Новой Англии не вели со страшной силой дневников и не предавались беспрестанному самоанализу. В 1620-30-х в Новой Англии обосновывалось первое поколение, поколение отцов-основателей. В то же время в наших краях уже жило первое поколение сибиряков, тех русских, что родились в Сибири. О первых мы знаем до фига, о вторых почти ничего, какие-то реформы князя Сулешова, грамоты по межеванию земель и обидам местным ясачным.

МУЗЕЙ ЗАКРЫВАЮТ. СЕГОДНЯ.

1. Об этом ещё в пятницу возвестила нам продажная тобольская газетка Содействие. Вот таким манером:



К картинке приложили и статью.

Плюс привёз из Москвы денег, о работе кое-какой договорился. Бытие утратило свою надрывность. Ну, правда, это всё не отменяет ощущения случайности нашего общего присутствия в этом городе – хера ли мы кому тут сдались – социум недостаточно плотный, чтобы нас выдавить, вот и живём. Не жили бы – никто бы не заметил. Появилась присказка про атомную бомбу. Если речь идёт о каком специальном месте, говорю: «Буду кидать на Тобольск атомную бомбу, сюда брошу отдельную»...

4. Ломал дверь деревянную. Замок заело. Сначала пытался как в анекдоте про Штирлица – разбежаться и толкнуть плечом, затем как в кино – ногой в район замка. Самое эффективное оказалось бить дверь задницей – она самая тяжёлая в человеке и как ударный инструмент отлично работает – в три удара выбил. Рядом стоял крестник жены семи лет: «О, здорово, я раньше только в кино видел, как дверь вышибают»!

6. В воскресение был день ВМФ и отчим с раннего утра бегал по деревне – всех поил, ну и сам, конечно, был готов в значительной степени. К тому же с утра зарулила тётенька с дальней улицы – медичка, не пьёт по нескольку месяцев, потом уходит в запой на несколько дней. За такие дела ей крупно перепадает от мужа молдаванина, потому она шифруется, где может. Вот к нам пришла шифроваться – пустили наверх отсыпаться. Принесла с собой пятилитровую бутыль спирта. Сам привёз в деревню – на природу и в баню дядю Ваню Сидоренко с мамой. Попарил маленько молодого человека и сам стал уж париться – посильнее и в несколько подходов. Вышел: пока мою маму возили в город продлевать срок заключённому, дело которого ведён один глупый следак, отчим уже успел задолбать тётю Иру своими попытками покорить новую аудиторию. Частично от нудно-назойливого общения спас сосед, пришедший на запах медицинского спирта.

 

Вторник, среда и четверг оказались посвящены наблюдениям за женщинами в дикой природе. Сначала тётя Ира с Натальей, бывшей Мочаловой, приехавшей в отпуск из Томска (и в такую даль тобольских и даже менделеевских заносит) пили коньячок,

вспоминали былые годы и обсуждали семейные дела да двух ночи.
  Потом приехала тётя Инна Ермакова, несостоявшаяся тобольская художница, и общалась полночи и полдня со старой подругой – состоявшейся тобольской художницей Ольгой Авериной. Теперь вот едет в город Москву, дабы его покорить взамен непокорившегося Сургута, а также, чтобы сливаться в экстазе единства мировоззрения с моей супругой.